Размер шрифта:
Цвета сайта:
Настройки:

Интервал между буквами (Кернинг):

Стандартный Средний Большой

Размер шрифта:

14 20 28

Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Дорогобужский историко-краеведческий музей»
Версия для слабовидящих
  • Главная
  • Рассказывают музейные экспонаты

Рассказывают музейные экспонаты

 
К ИСТОКАМ СЧАСТЛИВОЙ СУДЬБЫ
 

В 2008 году в музейной библиотеке появилась новая книга "Судьба моя - станция", подаренная автором, Татьяной Белковской. Издание было посвящено 50-летию Дорогобужской ТЭЦ. В канун 25 августа, дня рождения станции, листаем  страницы этой книги.

Фотокопия первой полосы дорогобужской районной газеты возвращает нас в 1957 год – в августовский день, который называли судьбоносным.

25 августа 1957 года состоялся пуск Дорогобужской ГРЭС – первенца большой энергетики Смоленщины.

Это предприятие коренным образом изменило жизнь Дорогобужского района. Преимущественно сельскохозяйственный, он будто перешёл на другие рельсы: электростанция дала толчок развитию промышленности. Одно за другим стали строиться крупные предприятия, образовавшие мощный промышленный узел, продукция которого нашла применение как в нашей стране, так и за рубежом.

Но это произошло позже. А тогда, 25 августа 1957 года, на площади перед административным корпусом ГРЭС собрались те, кто строил станцию и прилегающий рабочий посёлок, кто устанавливал оборудование, проводил испытания. Здесь находились те, кто собирался жить и работать на первом в районе большом предприятии, кто просто ждал его открытия и верил в то, что оно изменит жизнь к лучшему.

Словом, 25 августа 1957 года был грандиозный праздник. Он вошёл в историю как день рождения нынешней Дорогобужской ТЭЦ и стал главной темой всех газет Смоленщины.

«Сегодня пущена в эксплуатацию Дорогобужская ГРЭС», «Дорогобужская ГРЭС дала первый промышленный ток», «Дорогобужская ГРЭС вступает в строй», «Слава строителям – героям труда!» - вот заголовки передовых статей в газетах той поры. А одна из них опубликовала стихотворение, посвящённое строителям электростанции:

                                                                                                           Мы созидать пришли сюда.  
                                                                                                           А нынче в небо синее
                                                                                                           Взметнулись круто провода
                                                                                                           Высоковольтной линии.
                                                                                                           Встаёт громадою опор
                                                                                                           Она, чтоб люди видели:
                                                                                                           Здесь шли, с зимой вступая в спор,
                                                                                                           Отважные строители.
                                                                                                            Метель мела, и стужа жгла,
                                                                                                            А мы, к труду привычные,
                                                                                                            Свершали трудные дела,
                                                                                                            Как самые обычные.
                                                                                                            И шли, не помня о себе,
                                                                                                            Чтоб свет родной Отчизны
                                                                                                            Cветил друзьям на всей земле
                                                                                                            Во имя светлой жизни.
 
Сегодня Дорогобужской ТЭЦ исполняется 64 года. Дата самая обычная. И вряд ли по этому поводу будут устроены торжества. Да и повода для салютов и парадных отчётов нет. В последние годы значимость станции в жизни Дорогобужского района и Смоленской области заметно снизилась. Её переросли и обогнали другие предприятия. Но звание первенца большой энергетики у нашей ТЭЦ никто не отнимал! И никакие перемены не вычеркнут из истории заслуги предприятия, его роль в становлении разрушенного войной хозяйства, в развитии промышленности Смоленской области, в создании многотысячного рабочего посёлка с благоустроенным жильём, с развитой инфраструктурой.
 
А ещё станция создала прекрасный коллектив. Даже больше, чем коллектив – это целый мир. В нём, безусловно, царствовал труд. Но не он один! Доверие, уважение друг к другу, общие интересы, стремление сделать всё вокруг себя прекрасным объединили и сплотили людей в большую дружную семью. И не случайно дорогобужские энергетики уже через четыре года работы станции заслужили высокое звание «Коллектив коммунистического труда». Решение об этом было принято Смоленским Совнархозом 15 сентября 1961 года. И в течение всего времени, пока существовало движение «За коммунистический труд», Дорогобужская ТЭЦ удерживала и подтверждала звание предприятия коммунистического труда. Собственно, оно теперь принадлежит коллективу навечно.
И пусть сегодня наша старенькая станция уже не вписывается в современные стандарты, не вполне отвечает требованиям времени, но и в ХХI веке свет и тепло Дорогобужской ТЭЦ ещё востребованы, ещё служат людям.
 
Нам не дано предугадать, как сложится будущее сегодняшней именинницы, как она встретит свой ближайший юбилей – 65-летие со дня пуска станции, – какие ещё страницы появятся в её истории. Но то, что судьба Дорогобужской ТЭЦ была счастливой и славной, уже является неоспоримым фактом, внесённым в летопись района, в летопись энергетики страны.
Свидетельство тому и один из наших экспонатов: книга «Судьба моя – станция», выпущенная в 2007 году, к 50-летию Дорогобужской ТЭЦ. В ней много имён, дат, фактов, воспоминаний, рассказывающих о строительстве, о работе станции в разные годы, о жизни коллектива. 
Перевернём хотя бы несколько страниц этой книги, вернёмся к истокам счастливой судьбы Дорогобужской ТЭЦ.

 

ЭТАПЫ БОЛЬШОГО ПУТИ

25 августа 1957 года - пуск Дорого­бужской ГРЭС.

1959 год - завершено строительство первой очереди. Введены котлы №2, 3, 4, 5 и турбины №2, 3.

1961 год - пущен котельный завод, построенный на базе цеха водогрейных котлов Дорогобужской ГРЭС.

1965 год - введена в эксплуатацию химводоочистка № 2. Начат отпуск пара потребителям.

1967 год - закончено строительство второй очереди, введены котел ст. № 6 и турбина ст. № 4.

1982-1984 годы - газификация станции. Освоено совместное сжигание угля и природного газа.

1983 год - станция переименована в Дорогобужскую ТЭЦ.

1978-1986 годы - реконструкция станции с целью увеличения отпуска теп­ла в паре и горячей воды. Модернизиро­ваны турбины ст. № 1, 2, З. Смонтирова­на бойлерная установка № 1. Расширена химводоочистка.

1989 год - построена опытно-промышленная установка по очистке дымо­вых газов от диоксида серы.

1997 год - на базе ОПУ образован Демонстрационно-испытательный центр РАО «ЕЭС России» по отработке различ­ных природоохранных технологий.

1989 год - в составе станции обра­зован сельскохозяйственный цех «Струково».

1997 год - сельскохозяйственный цех «Струково» выделен в филиал ОАО «Смоленскэнерго».

30 октября 2003 года - начато стро­ительство газотурбинной установки ТЭЦ.

27 сентября 2005 года - пуск в экс­плуатацию ГТУ.

  1. год - Дорогобужская ТЭЦ при­няла на баланс газовые и электрические котельные и тепловые сети. Фактически на станции создан новый цех - Дорого­бужское тепловое хозяйство.
  2. год - пущено в эксплуатацию рыбозащитное устройство.

С начала эксплуатации Дорогобуж­ской ТЭЦ:

  • выработано электрической энергии 32,4 млрд кВт/ч.;
  • отпущено тепловой энергии 35,3 млн Гкал.

ЦИФРЫ И ФАКТЫ

Технико-экономические показатели улучшались год от года. Этому способствовали организационно-технические мероприятия:

•          монтаж антикоррозийных установок на котлах № 2 и 3 повысил КПД этих котлов на 1,5%. Экономия угля составила более 2000 тонн в год;

•          перевод генераторов № 2 и 3 на повышенное давление водорода увеличил их мощность на 10%;

•          путем модернизации повышена мощность турбин, в результате чего мощность электростанции возросла до 138 МВт;

•          полностью автоматизированы береговая насосная, мазутонасосная, электролизная установка, деаэраторная;

•          ряд технических мероприятий (изменение подъема горячего воздуха к шахтным мельницам, замена аппарата Москалькова шламовым насосом, реконструкция регулирующих клапанов питания котлов) дали огромную экономию электроэнергии, потребляемой на собственные нужды;

•          модернизация автоматики горения котлов, отладка бесшлакового режима горения на котлах повысили производительность котлоагрегатов.

Не последнюю роль в улучшении технико-эконо-мических показателей сыграло повышение образовательного и профессионального уровня персонала.

За 10 лет работы станции заочно получили высшее образование 8 человек; вечерний и заочный техникумы окончили 78 человек; среднюю школу рабочей молодежи - 60 человек.

12 энергетиков продолжали заочное обучение в вузах; 15-в техникуме; 27-в вечерней школе. Активно проводилось техническое обучение в цехах.

За хорошие производственные показатели груп­па работников ГРЭС награждена значком «Отличник социалистического соревнования»: старший инженер ПТО Е. М. Сеньковский, электрослесарь Н. М. Ма­каров, мастера ТИЛ В. Д. Артемьев и А. И. Дмитриев, электрослесарь Ф. И. Костюченков и мастер турбин­ного цеха Г. А. Семенов.

Во II квартале 1963 года коллектив коммунис­тического труда ГРЭС за высокие производственные показатели награжден переходящим Красным знаме­нем обкома КПСС и областного Совета депутатов тру­дящихся.

Бригада слесарей мастера Г. Хомякова во вне­урочное время изготовила для подшефного совхоза им. Фрунзе транспортеры с электроприводами для перегрузки зерна. Фрунзенцы первыми в Дорогобужс­ком районе получили от шефов такое ценное оборудо­вание.

Вторая годовщина присвоения ГРЭС звания «Предприятие коммунистического труда» была ознаме­нована слетом передовиков движения «За коммунисти­ческий труд». Его участники обратились к коллективу стан­ции с призывом «...трудиться еще лучше, упор­нее, всеми силами бороться за технический про­гресс, активно участвовать в изобретательской и рационализаторской работе, выступать инициатора­ми ценных начинаний... направить свои силы на ус­пешное выполнение государственного плана и социали­стических обязательств, взятых на 5-й год семилетки».

Движение «За коммунистический труд» год от года не угасало. В 1965 году передовиков этого движения удостоили высокой чести: из их портретов работы станци­онного художника В. Кожемякина была создана первая на станции галерея славы. Она размещалась у подно­жия холма, на котором установлен памятник Ленину.

В ознаменование 50-летия Великого Октября на ГРЭС развернулось социалистическое соревнование за выполнение и перевыполнение производственных заданий по основным технико-экономическим показа­телям.

Намеченное выполнялось досрочно: в марте 1966 года на 5 дней раньше срока сдан в эксплуатацию автомат по наплавке бил. Это лишь один пример. Ус­пех был во всем. И бюро Сафоновского горкома КПСС, исполкома городского и районного Советов депутатов трудящихся, рассмотрев итоги социалистического со­ревнования предприятий, строек, транспорта за II квар­тал и I полугодие 1966 года, постановили:

        - признать победителем социалистического соревнования среди предприятий города и района коллектив Дорогобужской ГРЭС (директор - т. Мель­ник, секретарь парторганизации - т. Васильев, пред­седатель завкома - т. Нестеров), выполнивший план II квартала по выпуску валовой продукции на 103,7%, по производительности труда - на 106,6%, добившийся экономии 38,6 тыс. руб. и активно принимающий учас­тие в жизни поселка;

        - присудить коллективу Дорогобужской ГРЭС переходящее Красное знамя Сафоновского горкома КПСС и районного Совета депутатов трудящихся.

 


 

КАРТИНА А.А. КОРОБОВА И ЕЁ ЗАГАДКИ   

В Дорогобужском музее находится картина Александра Алексеевича Коробова (1905-1977) «Вечная слава». Она написана в 1972 г., материал и техника - холст, масло, размеры 86 х 124 см.

 А.А. Коробов родился в Дорогобуже в 1905 г., это известный советский московский художник, один из создателей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.

Александр Алексеевич проходил военную службу офицером в период Великой Отечественной войны. Война выкосила многих его ровесников из довоенных поколений и оставила жестокие, вечные зарубки в памяти выживших. В силу этого понятно стремление художника увековечить память погибших.  

Впервые сюжет, использованный в картине «Вечная слава», появился в карандашном рисунке 1946 г. (рисунок к картине «Вечная слава!». Б., кар. 51 х 31). Следующей была одноименная картина 1955 г. (Вечная слава! Х., м. 90 х 139). Она идентична нашей картине 1972 г. По свидетельству жены, замысел картины взят художником из жизни. Александр Алексеевич женщину и ребенка писал с жены и ее племянницы.   

Вечная слава!
х,м, 90х139 см. 1955 г. Масловка - городок художников

    

Вечная слава!
х,м. 86х124 см. 1972 г. Дорогобужский музей
 

Художественные работы, как правило, содержат знаки и символы, которые отражаются в образах. Случается, символом часто является то, что кажется непонятным или неуместным в работе. Один из символов заключается в названии работы. Как-то уже сложилось, что «славу» мы соотносим с героями и подвигами, «вечную память» – с погибшими. Оба этих понятия пересекаются смыслами через фразу «вечная слава». Нам затруднительно определить, кем является женщина с ребенком для бойца, захороненного в придорожной могиле. Некоторую подсказку может дать название картины. Но человек с современным менталитетом предпочел бы назвать картину «Вечная память», учитывая человеческую трагедию и необратимость смерти. Но в прошлом, оказывается, судили иначе. Властная верхушка долгое время после Великой Отечественной войны старалась не акцентироваться на потерях (потери занижались до 7 млн. вместо реальных 20-26 млн.), победа в войне связывалась с великим вождем и его мудрым руководством. Соответственно, приоритет был у «славы», а не у «памяти», это было уже традицией и идеологическим клише (самостоятельное словотворчество со времен «Краткого курса…» могло привести к тяжелым последствиям). Параллельно с названием нашей картины мы можем наблюдать фразу «вечная слава» в выдающихся образцах поэзии прошлого: у М.В. Исаковского в стихотворении «Вечная слава (В День Победы)» (май 1950 г.): «Вечная слава и вечная память/ Павшим в жестоком бою!…) и у Р.И. Рождественского в поэме «Реквием (Вечная слава героям!)» (1962 г.)

Помимо названия, в картине ясно различимы знаки-образы: женщина с ребенком и воинская могила на переднем плане, на удалении – пашущая на коне женщина и еще дальше церковь. Передний план составила основная сцена, здесь могут быть зафиксированы такие оттенки мысли, как скорбь о гибели, послевоенные неполные семьи и сиротство, и что жизнь не прекратилась и нужно жить дальше. Женщина за плугом может быть отражением горькой и тяжелой доли женщины-солдатки. И, наконец, изображение церкви, примерно на середине расстояния до горизонта (т.е. около 2-3 км).  Солдатская могила не связана с церковью, хотя именно на погосте у церкви она должна быть, учитывая незначительную удаленность церкви. В изображении церкви автор фиксирует мощный пласт нашей культуры, которая в войну пострадала не менее, чем ее носитель – народ.

В 1965 г. было учреждено Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры, и среди его создателей был А.А. Коробов. В творчестве Коробова основная темой являются памятники истории и культуры.

Жена Коробова Антонина Павловна - участник Великой Отечественной войны. Она послужила натурой для многих картин А.А. Коробова. Антонина Павловна - друг музея и сама символ Победы. На московских улицах не один год можно было наблюдать троллейбус с ее портретом на борту.

  

В 2016 г. вдова художника передала картину мужа «Вечная слава!» в дар музею.

Прохоров В.А., зав. научно-экспозиционным отделом музея


 

СКАЗКИ БАБЫ КАТИ

Наверное, одно из сладких воспоминаний моего детства – сказки. Те, что рассказывала нам мама.

Сказочные вечера приходились на холодное время года, когда рано темнело, когда от сильного ветра пропадало электричество и в хате зажигали керосиновую лампу. На потолке плясали странные тени от язычка её пламени, а мы сидели на печке, забившись в уголок, и в этом тёплом полумраке слушали мамины сказки.

Впрочем, это мы с братом считали их мамиными, на самом же деле они представляли собой что-то вроде семейного наследства: они достались нам от маминой бабушки – Павловой Екатерины Осиповны, бабы Кати. Мама очень любила её, всегда помнила и как-то ненавязчиво внушила и нам любовь и почтение к маленькой старушке, запечатленной заезжим фотографом в зарослях жасмина под окном неказистой хатки.

Родом из белорусских крепостных, наша прабабушка Катя никогда не была богатой. Родила одиннадцать детей, пятеро из которых так и не стали взрослыми.

Жила баба Катя в деревне Фёдоровке, в семье старшего сына Захара, помогала невестке по хозяйству и нянчила троих детей, забавляя их сказками.  Откуда она знала неимоверное количество сказок, забавных и страшных историй, порой выдававшихся за были, никто не задумывался. Но слушали её с большим интересом. Не только внучата и соседские дети, но и взрослые, которые зимними вечерами иногда приходили в Захарову хату, чтоб послушать бабы Катины сказки.

Вот эти сказки и приняла как дорогое наследство наша мама, Казакова Надежда Захаровна.  Их и рассказывала на тёплой печке, открывая нам некий таинственный волшебный мир.

Сказки Смоленского края ещё в позапрошлом столетии привлекли внимание этнографов, фольклористов. Были записаны и сказки Дорогобужского уезда. В 1917 году в составе «Сборника великорусских сказок Архива Русского Географического общества» они вышли в печати.

В сборник были включены 15 текстов от Ивана-шорника из Бизюковской волости и 2 текста от крестьянина Устина Кокошинской волости Дорогобужского уезда (данные из кн. «Смоленская земля. Дорогобужский район. Очерки прошлого и настоящего»).

К бабе Кате, которая жила вдалеке от больших дорог, никогда не приходили собиратели фольклора, Её сказок нет ни в одном сборнике. Но они (пусть и не все, что она рассказала за свою жизнь) хранятся в нашей семье: в душе, в памяти сердца. И даже если сюжеты её сказок перекликаются с другими образцами смоленского фольклора, они всё равно останутся для нас сказками бабы Кати.

Предлагаю вам, уважаемые читатели, одну из сказок прабабушкиного «репертуара». Конечно, мама, учитель русского языка, рассказывала нам сказки литературным языком. Но мне захотелось представить, каким было повествование в устах деревенской старушки, не знавшей грамоты, всю жизнь прожившей в деревне. И я «перевела» сказку на диалект. На мой взгляд, звучала она примерно так.

Сказка про то, как деука у баню прясть ходила

Жиу-быу старик, и помёрла у яго жёнка. Осталась дочка, вумница, красавица, ветлая, работящая. Усю работу по двору вела, усё хозяйство приглядала. Жить бы им с батькой да радоваться.

Да заскучау старик и привёу сабе женку, а дочке — мачеху. А у тэй своя дочка была. На погляд и не дурная, но ленивая и злая. Да и мачеха невзлюбила падчерку, усё думала, как бы от яе избавиться.

И надумала злая баба отправить деуку на ночь у баню прясть. Думаить: оттуда-то яе черти ня выпустють. И говорить ина падчерке: «Хватить табе по поседелкам ходить, там ничога не напрядешь, а иди-ка сянни на ночь у баню, да и пряди там, поболе наработаешь».

Заплакала бедная деука, а делать нечего, собрала усё: веретяно, куделю, лучину - и отправилась. Проходила мимо курошести, сняла петушка, взяла яго подпашку.

Пришла у баню, зажгла лучину, петушка на шостик посадила, помолилася, приладила куделю, веретяно и стала прясть. За работой уремя быстро лятить, и страхи уроде отошли. И удруг сдается ей, что гармошка играить идей-то. Ина чем-то лучинку заслонила, чтоб свет у ваконце ня быу виден и нихто не зайшеу.

Так нет, растворяются двери, уваливаются молодые ребяты, красивые, хвабристые, на ногах сапоги с галошами. И начинають танцувать, Аж пол трящить, аж искры от каблуков отлетають. Танцували, танцували и обращаются к деуке:

— Девица-красавица, пойдем с нами танцувать.

— Куды ж я пойду, — говорить ина, — вы вон какие нарядные, чистые, а на мне сарахван старый, кохта рваная… не, не пойду.

Побегли двое за дверь, тащуть вузёл сарахванов да вузёл кохт – бяри, причипуривайся. Ина усё кое-как на сибе натянула и сидить, не повернется.

— Девица-красавица, пойдем с нами танцувать.

— Не пойду я с вами танцувать, вон у вас сапоги блестящие, да еще и с галошами. А у мине чуни растрепалися,  онучи старые.

Опять ребяты за дверь побегли, тащуть коробку ботинкоу на шнурках, коробку чулкоу.

Натянула ина усе чулки. Ботинки одны надела, остальные у вуголок побросала.

— Девица-красавица, таперь же ти пойдешь танцувать?

— Не могу. Платок у мяне грязный от костры, коса ня чесана, ленты нету. Не, не зовите.

Опять двое кинулися за двери, принясли вузел платков, коробку грябенок, мяшок лент атласных.

Наряжается деука, все на сябе цепляить и усё думаить, что яшше попросить. А ребяты сами догадалися, нясуть ей кольцы да серьги. Деука и это припутила. Думаить, что ж дальше будить?

А кавалеры приосанилися, руки у боки, идуть к ей, притопывають. И только приблизились, а ина протянула руку, притиснула петушка за глоточку, ён и кукарекнул, тут и другие петухи по деревне закукарекали. И враз никога не стало: ни гармониста, ни танцоров, одна деука осталась, да петушок сядить на жердочке.

Поснимала ина с сябе уси наряды, у вузлы завязала, а на сябе свое надела. Видить на вулице светаить, ина открыла двери, выпустила петушка, свайго спасителя, забрала усе вузлы и домой пошла.

Как увидела мачеха, сколько падчерка добра приволокла, разозлилася, разоралася и ряшила на другую ночь свою родную дачку у баню отправить.

Только вечер настау, мачеха снаряжаеть свою деуку, работы ей никакей не даеть, одёжу усю новую надеваить, даеть свечку, чтоб лучина не коптила. И пошла девица, а петушка прихватить не догадалася. Пришла у баню, зажгла свечку, села нарядная, сидить да семечки щелкаить. А уремя долго тянется. Падчерица-то за работой и не заметила, что ночь длинная. А етой вечер, как год тянется. Беспокоится, что нихто не идеть. Уже дремать начинаить мачехина дочка. Удруг почула гармошку, обрадовалась, прихвасонилась. Увалились ребяты, танцують и яе приглашають. Ина и пошла с ими танцувать. С одным танцуить, другой хватаеть, с етим танцуить, третий тянить. Деука заморилась, просится передохнуть, а яны как ня чують, тягають яе от онного к другому. Нет у деуки сил больше, на пол повалилася, а яны усе анно: хто за руку, хто за ногу, хто за косу - так и затаскали. Запели петухи, да поздно, деука уже мертвая была.

Старуха ждеть, кода дочка с нарядами домой придеть. «Нябось, много усяго надавали, не донясеть сама. Пойду, помогу».

Приходит баба у баню, да уместо дочки обняла холодное тело. Заплакала, заголосила, да поздно.

А падчерицу узяу замуж хороший человек, и жила ина с им как вянок плела.           

 

ДОРОГОЕ НАСЛЕДСТВО

Прабабушке Павловой Екатерине Осиповне
Маме Казаковой Надежде Захаровне
Жила-была на свете баба Катя.
Как тысячи других, она жила:
С невесткой, сыном в деревенской хате,
С детишками, что меньше мал мала.
 
Не знала даже грамоты основы.
Однако ж (неизвестно, почему),
Подвластно было бабе Кате слово,
Что всех учило разуму-уму.
 
Зимою вечерами, как обычно,
Она садилась к печке на скамью:
- Хотите, дети, расскажу вам притчу? –
И соберёт вокруг себя семью.
 
Случалось, приходили и соседи:
- Ну, Осиповна, сказку начинай!
- Про лешего!
- Не, лучше про медведя!
- Или как девка провалилась в рай!
 
Да, сказок знала бабушка без счёта.
И так могла рассказывать она,
Что даже если спать кому охота,
То тут же становилось не до сна.
 
И этих самых чудных сказок ради
На всё была готова ребятня.
Но больше всех, пожалуй, внучка Надя –
Без сказок не могла она и дня.
 
Не просто Надя бабушке внимала.
На память, словно бусинки на нить,
Она как будто сказки нанизала,
Что для детей и внуков сохранить.
 
Вот это бабы Катино наследство
Мы почитали праздником души
 И каждый долгий зимний вечер детства
Просили с братом:
- Мам, ну расскажи!!!
 
И наша мама, внучка бабы Кати,
Поправив в лампе тоненький фитиль,
Откладывая школьные тетради,
Припомнит то ли сказку, то ли быль…

 

*****

Прошло полвека. В той же самой хате
Мы, притаившись, на печи сидим.
И внучка Надя сказки бабы Кати
Рассказывает правнукам своим.
                      Ведущая раздела Татьяна Белковская
 

 

 В.Н. ДОБРОВОЛЬСКИЙ И ДОРОГОБУЖСКИЙ КРАЙ.
"СКАЖИ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ НА ТАЙНОМ ЯЗЫКЕ"
 

Представьте, уважаемые читатели, что, проходя мимо компании расшалившихся ребятишек, вы услышали такую фразу: «Мачта хлить, шентяк тахтить – ухливай!»

Что бы вы подумали? Наверное, стали бы гадать, из какой бывшей союзной республики приехали эти дети, на каком языке они говорят. И не угадали бы! Этот особый язык - наш, местный. Если он и прибыл откуда-то, то лишь из глубины веков, из истории Дорогобужского края.

Он давно вышел из употребления, но сведения о нём остались в трудах известного русского учёного – этнографа, краеведа, фольклориста В. Н. Добровольского.

Владимир Николаевич Добровольский (1856-1920) родился в с. Красносвятское Смоленской губернии. По окончании гимназии поступил в Петербургский университет на филологический факультет. Но вскоре перевёлся в Московский университет, который успешно окончил в 1880 году и получил назначение в Смоленскую Мариинскую женскую гимназию учителем литературы, логики и истории. Там он проработал два года, но вынужден был по состоянию здоровья уйти со службы. Он остался жить на Смоленщине и полностью посвятил себя науке, которой увлёкся ещё в студенческие годы под влиянием преподавателей университета известных учёных Ф.Е. Корша, Ф.И. Буслаева, В.Ф. Миллера.

В.Н. Добровольский совершил ряд экспедиций по российским губерниям, объехал весь Смоленский край, собирая этнографический материал: приметы, поговорки; записывал «живую» народную речь, заносил в блокнот описания народных праздников, порядок проведения вечеринок, делал пометки об особенностях народных костюмов крестьян. Итогами экспедиций становились статьи, сборники привезённых материалов, другие научные труды. Благодаря им Добровольский стал известен как исследователь обычаев и языка смоленских, орловских и калужских крестьян.  

Особую ценность для смолян представляют Смоленский Этнографический сборник, Смоленский областной словарь, а также очерк «О дорогобужских мещанах и их шубрейском или кубрацком языке».

Этот очерк вышел в свет в 1897 году в Петербурге. Надо ли говорить, что он вызвал интерес филологов и лингвистов! Исследование В.Н. Добровольского, написанное простым языком, было, судя по всему, доступно и пониманию широкой публики. Сейчас же это наследие учёного просто бесценно. Ведь оно открывает целый пласт культуры нашего края и знакомит с очень интересным явлением – особым языком дорогобужских мещан,

Фраза, приведённая в самом начале нашей статьи, сказана именно на этом – шубрейском (или кубрацком) – языке: «Мачта хлить, шентяк тахтить – ухливай!» В переводе это означает: «Мать идёт, кнут несёт – убегай!»

Что же это за язык такой? Кто на нём разговаривал?

В.Н. Добровольский пишет так: «У мещан города Дорогобужа давным-давно, а когда – они сами не знают, образовался таинственный язык, вроде тех языков, какие в некоторых местностях в употреблении у бродяг и воров. Этим языком пользуются ремесленники, мелкие торговцы, а также бродяги во время своих предосудительных промыслов и занятий. Язык этот в одинаковом употреблении у мужчин, женщин и детей: все они понимают по-кубрацки или по-шубрейски и говорят по-кубрацки, чтобы скрыть от людей посторонних свои мысли».

А поводов скрывать свои мысли, дела и намерения у наших предков, видимо, было предостаточно. Не случайно ведь тайный дорогобужский язык передавался из поколения в поколение. И в 19 веке – веке просвещённом, отмеченном умами великих писателей, известных учёных, - в российской глубинке всё ещё сохранялся этот искусственный кодовый способ изъяснения

Этот язык жил своей жизнью параллельно с литературным русским языком, на котором говорили образованные люди, и наряду со смоленским диалектом простолюдинов, не собираясь сдаваться. Поэтому у этнографа, изучавшего жизнь, быт, традиции, культуру, творчество дорогобужан, было предостаточно и языкового материала. Добровольский приводит в своём очерке ряд примеров общения на кубрацком языке. Они заслуживают внимания!

«Хаботы хлють, их мника; нас поса – дадим смитаны» - «Идут мужики, их мало, а нас много, отваляем их».

«Антон, хлишь у холю, задермонишь антоню и здуль. Уклимай варнатачку и пирхутучку и здуль. Мияють артихоны и гаурюк (герил) – назитаим» - «Антон, пойдешь вперед, натаскай картофель и испеки его. Укради курочку и овечку и испеки. Есть блины и горох (кушанье) – попросим».

Согласитесь, без подсказки не понять! Перевод возможен только со словарём. Кстати, такой словарик имеется. Его составил и привёл в своём очерке Владимир Добровольский. Он даёт с переводом около 300 кубрацких слов.

Поверьте, пробираться сквозь эти словесные дебри очень интересно: попробовать угадать значение слова, попытаться составить хотя бы самое простое предложение, придумать диалог на кодовом языке… А ещё, мне кажется, вы невольно задумаетесь о том, сохранилось ли в нашем дорогобужском лексиконе что-либо от шубрейского (кубрацкого) языка.  

На мой взгляд, да. Ведь «ничто на земле не проходит бесследно». Прошлое оставляет нам свои приветы в земле, под водой, в летописях, народном творчестве и, конечно, в языке.

Вот, например, слово смикитить многие из нас слышали в разговорной речи. Из уст деревенских бабушек оно слетало довольно часто. Например: «Ён только потом смикитиу, што яму талкували». Из контекста ясно, что смикитить – догадаться, понять.

В кубрацком языке у слова точно такое же значение! А мы и не подозреваем, что оно попало в нашу речь из тайного языка дорогобужских мещан, принимаем его за диалектное или разговорное.

Ещё пример. В детстве у нас в обиходе было слово христосики. Так мы называли босоножки из ремешков, часто переплетённых крест-накрест. Оттуда, полагали мы, и название: крест (хрест) – христосики.

Каково же было моё удивление, когда встретила христосики в кубрацком словаре в значении лапти!

Ещё одно слово из современного деревенского обихода харпаль. У нас так называют какую-нибудь одёжину – старую или просто неприглядную. «Да не рядись ты, накинь там харпаль какой, мы ж не на гулянку» - подобную фразу можно было услышать довольно часто. И никто из говоривших понятия не имел, что слово-то кодовое, кубрацкое, и значение его – мужик. Как оно обрело теперешнее значение – догадаться легко: от мужика – к простой мужицкой не слишком приглядной одежде.

Ханыга (хромой) – тоже встречается в сегодняшнем разговорном языке. Но и оно отошло от своего кубрацкого значения.

Слово сиворка (холодно, мороз) – превратилось у нас в сиверку - холодный северный ветер. На сиверку весной вывешивали свиные окорока обветривать - севрить.

Пирхутычка (овечка) сохранилась в целом сочетании слов: «пирхаешь, как овечка».

Замастырить (заключить в темницу, засадить), притахтить (принести), кажуха (шуба), клёвый (хороший, смирный), хировина (чепуха) – все эти слова особого языка дорогобужских мещан в том или ином значении встречаются в нашей местной речи и сегодня. Произнося их, мы даже не подозреваем, что приобщаемся к некой языковой тайне наших предков.

Впрочем, в глубинах языка ещё очень много неразгаданного и непознанного! И кто знает: кубрацкий язык оставил нам в наследство свои слова или создатели этого речевого шифра не только «изобретали» особые буквенные и звуковые сочетания, но и заимствовали часть общеупотребительных слов, придавая им собственные значения. Возможно, исследователи языка сделают новые открытия в этой области. Но то, что собрано и обобщено Владимиром Николаевичем Добровольским, ни при каких обстоятельствах не утратит своего значения. На мой взгляд, его научное наследие с годами обретает ещё большую ценность.

Вы сами убедитесь, насколько интересна его работа, если познакомитесь с очерком «О дорогобужских мещанах и их шубрейском или кубрацком языке». Он опубликован в сборниках «Дорогобужская старина» (вып. 1,2) под редакцией В.Прохорова и Ю.Шорина, а также размещён на сайте нашего музея в разделе «Публикации».

Музей в очередной раз пришёл к вам, уважаемые читатели. Не забывайте и вы заглядывать в музейные залы. Даже если вы не раз бывали здесь, всё равно тут найдётся что-то, с чем вы еще не знакомы.

                                                                      Ведущая раздела Татьяна Белковская


 

 
ОВЕЧКА КРУГОМ ЧЕЛОВЕЧКА
 

Как вы догадались, уважаемые читатели, в этой публикации мы продолжим «овечью» тему, начатую в прошлой публикации. Ей-богу, тема эта неисчерпаема. Недаром наши бабушки говорили, что овечка кругом человечка. Лично моя баба Таня эти слова повторяла часто и произносила их с особым теплом, даже с благодарностью этим самым овечкам, на которых мы, детвора, иногда злились и считали взбалмошной скотиной.

Но вернёмся из детства в музей, где найдём немало помощников – экспонатов, способных поддержать нашу тему и рассказать что-то интересное.

Прялка. Или самопрялка, как говорили в наших деревнях. Кто её не знает? Даже городские дети были знакомы с этим удивительным изобретением человека - по иллюстрациям своих первых книжек. Ведь прялка широко упоминается в народном творчестве (прибаутках, песнях, сказках), а также в произведениях русских писателей и поэтов. Деревенские же дети ХХ века наяву видели за самопрялками своих бабушек. Особо любознательные и старательные сами учились прясть: прилаживать куделю, сучить нитку и при этом приводить в движение колесо.

Слаженные действия давались с трудом: запросто можно было сбиться и по пальцам гребёнкой получить! Но те, у кого хватало терпения, потом испытывали необыкновенное удовольствие от мерного рокота прялки, от вида струящейся нитки, в которую превращалась чистенькая, как бы причёсанная, шерсть.

А впрочем, почему «как бы»? Она и была «причёсанной»!

Пояснение для тех, кто не знает: шерсть, только что снятая с барана или овцы, ещё не годилась для пряжи и валки. Стрижка была первой стадией на пути к вязёнкам (рукавицам, варежкам), вязанкам (кофтам и джемперам), валенкам. Состриженную шерсть сначала скубли, то есть перебирали: отрывали от неё катышки, колючки и прочие ненужные вкрапления. Потом очищенную шерсть хозяйки везли на волночёску.

Волночёска. Загадочное слово!

Современный школьник призадумается над его значением: какие это волны надо расчёсывать??? И попробуй, сообрази, что речь идёт не о речных или морских волнах, а об овечьей шерсти, которую у нас называли волна (с ударением на первом слоге). Так вот эту волну и надо было чесать, прежде чем пустить в работу: на пряжу или на изготовление валенок.

Для этого у нас в Дорогобуже имелась специальная мастерская, которую в народе называли волночёской. Она, между прочим, была весьма известным объектом. По свидетельствам очевидцев, в середине прошлого века на дорогобужскую волночёску ехали со всех концов.

Татьяна Мелихова вспоминает: «Волночёску мы все хорошо знали. В сезон к ней выстраивались целые очереди из подвод. На телегах лежали мешки с шерстью. Очередь продвигалась медленно, подходили новые подводы. Они занимали близлежащие улицы, стояли возле Днепра».

Елена Ермилина: «С детства помню, у нас каждый год весной и осенью ночевали деревенские родственники. Они приезжали с большими мешками шерсти, которые складывали в сенцах. Утром гости вставали очень рано, чтоб занять очередь на волноческу».

Николай Тарасов: «У нас в Сафонове негде было шерсть чесать. Мать всегда ездила в Дорогобуж. Это были поездки дня на два-три – одного не хватало. В Ярцеве управились бы быстрее, но мать говорила, что в Дорогобуже волночёска лучше».

Людмила Курносова: «Я уже была достаточно взрослой, когда жила неподалёку от волночёски. Этот объект нас очень притягивал. Было любопытно, что там происходит, как шерсть чешут. Специально ходили туда посмотреть».

Когда появилось именно такое название – волночёска – трудно сказать. Но промыслы по переработке продукции овцеводства упоминаются в сборнике В. Прохорова и Ю. Шорина «Дорогобужская старина» как одно из давних основных занятий местного населения:

«В ХIХ веке в Дорогобуже появляются промышленные заведения, которые тогда называли «заводами»… Они работали на местном сырье: использовали глину (кирпичные и изразцовые заводы, гончарные заведения), продукцию сельского хозяйства (веревочные заведения, заводы шерсточесальные, красильные, мукомольные, воско- и сальносвечные, кожевенные заводы)».

В книге указываются занятия населения в разных волостях:

«Вышегорская волость: тканье холста, ческа овечьей шерсти; овчинники, плотники». 

«Дуденская волость: угольный, санный, бондарный, корытный, дегтярный, колесный, тележный, санный, кузнечный (изготовление веялок-сортировок, плугов), портняжный, войлочный, овчинный, красильный промыслы; много было сукновалов и шерстобитов…; валяли сапоги».

«Озерищенская волость: батраки, булочники и бараночники, портные, краснорядцы, угольщики, чесальщики шерсти (Яковское, Сковородино), овчинники (Овсяники, Каськово); войлочное производство, маслобойное дело (Доброселье)».

«…крестьянина сильно выручали местные кустарные промыслы… они основывались…на переработке продукции сельского хозяйства (прядение, ткачество, крашение, изготовление веревок, кожевенное дело, дубление овчин, валяние»).

 Представляется интересной ещё одна информация из «Дорогобужской старины»:

«В 1930‑е годы в Дорогобуже был промкомбинат, который объединял лесопильный, кирпичный, кожевенный заводы, типографию, 5 мельниц, бойню».

Странно, что в этом списке нет волночёски. Хотя, по логике, она вполне могла появиться. Ведь овец в деревнях держали повсеместно. Шерсточесальная мастерская напрашивалась сама собой. Как и шаповалка – второй важный объект, необходимый для переработки продукции овцеводства.

Может быть, они и появились ещё в довоенном Дорогобуже, просто упоминаний об этом найти не удалось. Кроме свидетельств единичных старожилов, утверждающих, что эти цеха были тогда в Дорогобуже и входили в состав промкомбината.

А вот во второй половине века и волночёска, и шаповалка мощно заявили о себе на всю округу.

Шаповалка – это народное название. Официальное – сапоговаляльный цех. До 1993 года он вместе с волночёской входил в состав комбината бытового обслуживания (КБО) и находился в Дорогобуже по адресу: ул. Левобережная, 16.

Об этом цехе хорошо помнит Лидия Кузьмина, которая много лет работала главным бухгалтером КБО. По её словам, цех не был убыточным. Недостатка в клиентах он не испытывал. Волну чесать приезжали из разных районов (о чём мы уже говорили) да и валенки зачастую заказывали тут же.

– Мастера у нас работали очень хорошие, – вспоминает ветеран КБО Галина Хомякова. – И работы хватало. В сезон, весной и осенью, очереди на волночёску выстраивались по всей улице. Работали две чесальные машины. Чесальщики были хорошие. Баснин Валентин особенно славился. Его все знали. Мой отец, когда приезжал ко мне из Монастырщины в гости, всегда привозил шерсть на волночёску. И валенки здесь заказывал. Говорил, что дорогобужские мастера хорошие валенки делают. И это правда. Шаповалы наши дело своё знали. Работали по многу лет, часто семейными парами. Демченковы Юлия и Виктор, Федечкины Мария и Иван. Жёны, как правило, заготовки делали, мужья уже процесс продолжали и завершали. Братья Разжевайкины, Герасим и Иван, хорошие валенки валяли. Козлова Николая вспоминаю, Елизавету Семёновну Горбатенкову, которая кассиром-приёмщиком работала много лет. Коллектив хороший был, умельцы. Думаю, многих из них люди и сейчас помнят. Валеночки делали хорошие – тёплые, ноские, аккуратные.

 Сейчас о знаменитом дорогобужском сапоговаляльном цехе напоминает почти разрушенное здание на ул. Левобережная. 

   

 А о давнем ремесле свидетельствует этот музейный экспонат. Колодку для детских валеночек изготовил и передал в музей И.Я. Абрамов, житель Дорогобужского района, автор серии книг-воспоминаний «Как это было».

 Подобными колодками разных размеров пользовались мастера-частники по изготовлению валенок.

В какой деревне есть хороший шаповал, люди знали, хотя свою деятельность никто громко не афишировал: частный бизнес тогда не приветствовался. Да и слова такого не знали. Официально всякая работа на дому считалась нетрудовыми доходами и преследовалась законом.

А какие же это «нетрудовые» доходы? Чтобы изготовить (свалять) валенки, надо было потрудиться в поте лица. Валка – это «горячий цех».

Мне приходилось наблюдать этот процесс неоднократно: у нас по соседству жили две семьи шаповалов. Мы играли вместе с соседскими детьми и видели как заготовку валенок, так и весь последующий процесс их изготовления. Помню даже запахи, стоявшие в хате, когда валяли валенки. Помню деда Ивана и бабу Просю, которые занимались этим «подпольным бизнесом». Обоих давно уже нет, но кто-то из старожилов наверняка ещё помнит этих шаповалов.

Другой слойковский умелец и сейчас живёт в деревне. Правда, валенками не занимается давно. Ему уже за 90…  Да и спроса большого на валенки сейчас нет. И вязёнки деревенских бабушек городским внукам уже не нужны. Дети упакованы в яркие одежды и сапожки из более лёгких, практичных современных материалов. И ничего не поделаешь - прогресс!

Но всё-таки хочется думать, что хоть одна бабушка из ста, надевая малышу валеночки и любовно связанные шерстяные рукавички, свитерок, приговаривает: «Носи, внучок. Это всё тёплое, овечье. А овечка – она ж кругом человечка».

                                                                                                                    Ведущая раздела Татьяна Белковская


 

 
РОДОМ ИЗ ДРЕВНЕГО РИМА

Этот экспонат находится в самом первом зале музея, где представлены предметы быта разных времён. Давно ушедшие из обихода или ещё хранящие тепло рук своих владельцев, они все по-своему интересны, а порой и загадочны. Назначение некоторых из них определит не каждый наш посетитель. И экспонат, представляемый сегодня, тоже знаком не всем. Юное поколение чаще всего останавливается перед ним с вопросом: «Что это за штука такая?» Иногда кто-то выскажет предположение: «Какие-то странные ножницы».

Да, именно так – ножницы! Сельским жителям, детям 20 века, этот инструмент был хорошо знаком и даже привычен: такие ножницы для стрижки овец имелись в каждом доме, где держали мелкий скот.

А вот здесь уместно заглянуть в глубины истории, из которых пришёл к нам предмет, именуемый теперь ножницами. В настоящее время известны десятки их разновидностей. Но пращурами в этой семье являются именно ножницы для стрижки овец. Первые найденные археологами экземпляры имеют возраст более трёх (а по некоторым данным, более четырёх) тысяч лет. Место их «обитания» - Древний Рим. Удивительное дело: с той поры этот инструмент практически не изменился. Появились иные разновидности: маникюрные, портняжные, садовые, хирургические и прочие ножницы. Но овец, оказывается, мы стрижём так же, как это делали в глубокой древности…

Однако вернёмся в наше время.

Итак, экспонат уже начал рассказывать нам свою историю и будить воспоминания. Например, меня он вернул в детство: в деревню, в родительский дом с печкой, с лужайкой во дворе, с озером за усадьбой, с огородом и с хлевом, полным своих обитателей.
Конечно, королевой крестьянского подворья считалась корова. Она и кормилица, она и поилица. И отношение к ней было особое. Именно корова определяла весь домашний уклад: когда спать, когда вставать, когда работу начинать. Время дня измерялось дойками. Времена года – пастьбой, сенокосом, стойловым периодом. Овцы на фоне коров были, если можно так сказать, рангом пониже.
 
Но однажды, как говорил известный персонаж старого фильма, «власть переменилась».
В 60-х годах ХХ века в СССР задали курс на стирание граней между городом и деревней. «Комплекс мер», наверное, был самый разнообразный. Но первое, что в нашей деревне ощутила каждая семья, это лишение коров. В приказном порядке кормилиц из личных хозяйств передавали в совхозное стадо.
Моё поколение было ещё слишком зелено, чтобы понять всю суть и весь драматизм происходившего тогда. Однако печаль взрослых, переживания, поселившиеся в доме, тревожили и нас, совсем мелкую детвору. Помню, как моя баба Таня убирала в чулан горлачи и доёнку – чтоб и на глаза не попадались… Как топила печку и всё ругала кого-то «лысого»… Как, намесив мешонку, говорила сердито: «Молодуха, няси-ка ты прасёнку. Я и у хлев идить не хочу». И тут же начинала причитать, вспоминая Малёшку и Хитринку – наших коров, которых пришлось сдать в совхоз: в каком-то стаде они теперь – в Хатычке или в Лукьяненках; чем их там кормят, кто доит, не сдали б на мясо…
Боль и обида людская, думаю, утихли не сразу. Однако место в хлевах пустовало недолго. Кто-то осмелился снова обзавестись коровой, а у нас в Слойкове стали царствовать овцы. Мне кажется, они появились в каждом дворе. Собственно, их держали и раньше, но не в таком количестве. А тут стадо увеличилось в несколько раз.
    
В пастбищный сезон мы, дети, каждый вечер встречали своих овечек. Собирались за час в условленном месте, играли, рассказывали страшные истории, секретничали и поглядывали в ту сторону, откуда должны были появиться овцы.
 
И вот они показывались. Это было нечто, похожее на поток, который стремительно приближался к нам, будто волнами перекатываясь на неровностях дороги. Удивительно, овечки никогда не шли с поля спокойно, всё время неслись бегом. И мы в этой движущейся чёрно-серо-белой массе успевали заметить и сосчитать своих овец, проследить, не отбились ли от мамок ягнята, не свернул ли на чужую улицу гулливый баран. «Быря, быря», «Кытя, кытя», «Маня, Маня» - неслось со всех сторон. Но вот овечий поток ручейками растекался по улицам, по дворам; пыль оседала на большак; голоса стихали – с этого момента начинался вечер…
Дважды в год овец стригли. Первый раз - весной, перед выгоном в поле. Вот тогда и извлекали из какого-то шкапчика или из ящика стола завёрнутые в чистую тряпицу ножницы. На улице (как правило, уже становилось тепло) устраивали то ли стол, то ли помост, на который укладывали по очереди всех представителей домашнего стада, связывали им ноги и приступали к стрижке.
Это была не самая простая работа. Шерсть у овец за зиму сваливалась, Сзади порой она была «украшена» грязными «бубенцами». Овцы не всегда лежали спокойно. Иные дрожали всей своей кожей – страшно было порезать беднягу. Стрижка длилась почти весь день. И о чём только не переговоришь с бабой Таней за это время!
Рассказы «про старинное» были самой желанной темой, и они лились рекой. Сколько интересного мы с братом узнали во время работы! Про пожар в Усвятье в 1922 году, после которого чуть ли не половине деревни пришлось строиться заново. Тогда 12 домов сгорели полностью. Про то, как незадолго до войны в нашей местности случился страшный буран, С одного дома в Андреевском он сорвал крышу, вырвал балку, к которой была привязана люлька с младенцем, и унёс её. Нашли «связку» за несколько километров. Самое интересное - ребёнок остался жив, что казалось чудом. Это случилось в воскресенье. Причем, в день выборов. И разговоров о буране, толков и кривотолков было немало. Конечно, рассказывала баба Таня о войне, о жизни в оккупации, И о своём детстве любила говорить, о том, как жили «при царизьме». Эти бабушкины рассказы были чем-то вроде иллюстраций к учебникам истории и литературы, они как бы оживляли материалы школьной программы, подтверждая их достоверность…
Вторая стрижка проводилась осенью, но не перед самой зимовкой, а так, чтобы овцы успели немного обрасти и в первые холодные дни на стану не замерзали.
Летняя овечья шерсть была совсем другой – и мягче, и чище. И стричь овец было гораздо легче. Но всё равно за работой мы мечтали о том, как здорово было бы наши ножницы заменить на те, что однажды видели в киножурнале.
В сельском клубе перед началом фильма обычно демонстрировали новости из разных уголков страны: о сборе хлопка в Узбекистане, о работе шахтёров Кузбасса, об урожае астраханских арбузов, о работе кавказских овцеводов. Вот кому мы завидовали во время стрижки овец! У них же на вооружении имелись машинки, с помощью которых шерсть с большого барана снимали шубой буквально в несколько минут. И бараны выскакивали из «парикмахерской» красивые, как будто даже весёлые и счастливые. За то время, что кавказские чабаны из киножурнала успевали постричь огромную отару, мы едва могли справиться со своим домашним поголовьем. Ведь таких машинок ни у кого в деревнях не было. И мы с детства умели управляться простыми «овечьими» ножницами.
Кстати, и овец общественного стада в нашей местности стригли не по примеру кавказских отар, а всё тем же домашним примитивным способом.
А разве в районе было общественное стадо? – спросите вы.
Представьте, да. В Дорогобужском районе наряду с молочным животноводством и свиноводством когда-то развивалось овцеводство. Оно не имело широкого размаха, однако в довоенных колхозах, как рассказывают старожилы, держали общих овец. И после войны ещё были колхозные стада  мелких парнокопытных.
В подшивках районной газеты «Ленинская правда» той поры нет-нет да и встречаются информации о достижениях овцеводов.
Вот примеры.
 
 
Упомянутый здесь колхоз «Ромоданово» позже отошёл к Глинковскому району. Но в Дорогобужском остались два хозяйства, в которых ещё довольно долго разводили овец: «Ставково» и «Балакиревский». Конечно, ни в одном из них овцеводство не было ведущей отраслью. Но занимались им серьёзно, и требования к работникам овцеферм, по свидетельству очевидцев, предъявлялись так же строго, как и в молочном животноводстве, и в свиноводстве, и в земледелии.
Хорошо помнит районные «овцеводческие» времена Надежда Корниловна Сивакова. Это не случайно. Она имела непосредственное отношение ко всему, что происходило в животноводческом цехе совхоза «Балакиревский». С 1979 года Надежда Корниловна работала там зоотехником. Вот что она рассказала:
 «Я бы не сказала, что в нашем районе стремились активно развивать овцеводство. Наверно, оно не считалось выгодным. Одно дело – частнику овец держать. И совсем другое – разводить их в совхозе.
Совхозу «Балакиревский» овцы достались по наследству от колхоза. Стадо было неплохое, решили его сохранить.
Располагалась овцеферма в деревне Балакирево. Овцы хорошей породы – романовской. Эта порода у нас считалась лучшей. Поголовье – 550 овец. Приплод давали хороший.
На моей памяти ухаживала за всем стадом Мереченкова Валентина Тимофеевна. И со всем справлялась. Добросовестная, старательная.
Потом Нина Гарцуева на овцеферме работала. Тоже добрым словом вспоминаю её. Работала хорошо, ни на что не жаловалась.
Хлопот с овцами вроде не так уж много: не корова, доить не надо. Но это только кажется, что дело лёгкое. А попробуй, сохрани приплод. А стрижка два раза в год. А навоз убрать. А угрозы со стороны сколько: волки, охотники…
Вот из-за причин этих перевели овечье стадо из Балакирева в Быково. Но продержали его тут недолго. К тому времени в совхозах вообще дела пошли не лучшим образом. Не до овец стало. И примерно в 90-ом году остатки поголовья сдали на мясокомбинат».
Второе хозяйство, где разводили овец, - совхоз «Ставково». До сих пор люди помнят, какое большое хорошее стадо было в Полежакине. Но его постигла та же участь, что и в «Балакиревском».
В частном секторе овец держали ещё долго. Ещё долго бережно заворачивали в чистую тряпицу и прятали в шкапчик «овечьи» ножницы, которые доставали дважды в год – весной и осенью…
Увы, теперь об овцеводстве (даже домашнем) приходится говорить в прошедшем времени. В моей родной деревне, в Слойкове, где когда-то стадо насчитывало до трёхсот голов, теперь держат овец только две семьи. Да и всего в деревнях Усвятского сельского поселения, объединяющего пять прежних сельсоветов, теперь, по официальным данным, имеется только 45 овец. Так что ножницы для их стрижки утратили свою актуальность. Может, кто-то и бережёт их в память о прежнем своём подворье. А кто-то передал свои в музей.
Имя дарителя нам неизвестно. Но мы благодарны этому человеку за его скромный дар, ставший интересным экспонатом. Ведь «эти странные ножницы» могут поднять целый пласт жизни нашего края, напомнить старшему поколению далёкие годы детства. Как мне, например
А может, они сделают ещё больше: разбудят в душах молодых жажду познания, интерес к истории, быту своего края? По сути, это и есть предназначение музейных экспонатов, которые являются своего рода связующим звеном между прошлым и будущим.
 

                                                                                                                                                Ведущая раздела Татьяна Белковская


ПЕРВЫЙ ЮБИЛЕЙ "СМОЛЕНСКОГО КОЛЬЦА"

Приглашаем вас, дорогие друзья, в нашу музейную библиотеку. Сегодня мы извлекаем на свет яркое издание, которое в 2020 году имеет особое право на внимание дорогобужан, потому что рассказывает о событии, внесшем в нашу жизнь нечто такое, о чём даже в начале нынешнего века мало кто мечтал.

Взглянув на обложку, вы поймёте, о чём речь.

  

Автомобили и даже название на английском безошибочно подсказывают: книга посвящена автомобильным гонкам. А ещё точнее - открытию автодрома «Смоленское кольцо».

 Это событие произошло 7 августа 2010 года. Нынче – первый большой юбилей: 10 лет! Так почему бы нам не вспомнить, как это было? Книга расскажет…

Конечно, не каждый житель Дорогобужа испытывал восторг по этому поводу. Старожилам наших деревень, скорее всего, само слово «автодром» ни о чём не говорило. Но в этом нет ни чьей-то вины, ни какой-то беды. Просто у каждого поколения свои песни, свои знаковые события.

Открытие необычного спортивного объекта тысячи людей восприняли как праздник. В российской глубинке такое происходило впервые. Да что – в глубинке! Автодром «Смоленское кольцо» стал первой в России гоночной трассой европейского уровня.

Не случайно на открытие «СК» приехали высокопоставленные лица из Москвы, Смоленска, собрались гости из всех уголков России и из многих стран Европы. Это были самые важные представители элиты автомобильного спорта и, конечно, гонщики, имена которых знало всё мировое спортивное сообщество.

В тот день здесь, на новом автодроме, не только разрезали красную ленточку и произносили торжественные речи, но и проводили этап европейского чемпионата по гонкам на грузовых автомобилях. Впервые в истории России!

Таким образом, в первый же день жизни автодрома мы увидели завораживающее зрелище соревнований на трассе, испытали небывалые ощущения, почувствовали азарт и ещё что-то, что трудно выразить словами. Тогда же многие поняли, что может привнести «Смоленское кольцо» в нашу жизнь, каких красок добавит, к каким действиям подвигнет, какие мечты сделает реальностью.

  

 

Что же показало первое десятилетие «Смоленского кольца»? Действительно ли оно дало толчок развитию автомобильного спорта в России, как этого ожидали? Действительно ли изменило что-либо в нашей провинциальной жизни?

Наверное, Российская Федерация автомобильного спорта могла бы ответить точно, приводя цифры и факты. Но попробуем самостоятельно обозреть десятилетие «СК», руководствуясь лишь тем, что, как говорится, видно невооружённым глазом.

На автодроме «Смоленское кольцо» четырежды проводились этапы Чемпионата Европы по гонкам на грузовиках. Эти соревнования собирали до десяти тысяч и более зрителей.

  

Именно на «СК» впервые стартовали соревнования РСКГ (Российской серии кольцевых гонок). Они стали самыми популярными в России гонками легковых автомобилей.

В течение нескольких лет на «СК» проводились чемпионаты Беларуси по кольцевым гонкам.

Свои тренировки и соревнования на автодроме под Дорогобужем проводил ряд известных автоклубов.

 

Неоднократно на «СК» соревновались работники ГИБДД всей Смоленской области. Это было нечто вроде конкурса «Лучший по профессии».

  

 

С открытием автодрома постоянную базу обрёл местный спортивно-технический клуб «Картинг». Юные спортсмены получили помещение для мастерских и занятий, а также возможность постоянных тренировок на отличной площадке. Здесь ежегодно проводились соревнования по зимнему картингу на Кубок Смоленской области с участием всех клубов Смоленщины и некоторых соседних областей.

 

На трассе «Смоленское кольцо» соревновались легкоатлеты, лыжники - воспитанники ДЮСШ. Осенние соревнования на лыжероллерах стали традиционными. В них принимали участие до двухсот и более спортсменов различных возрастов из разных районов Смоленской области. 

  

   

Большие спортивные соревнования (чемпионаты), как правило, заканчивались концертами известных столичных артистов. И доступ на них был абсолютно свободным для всех желающих.

Книга, которую мы достали с полки, чтобы вспомнить о событии 10-летней давности, ещё не могла знать обо всём этом. Она была выпущена прямо по следам открытия автодрома и первых соревнований на «Смоленском кольце», проведённых 7-8 августа 2010 года. Перелистывая её, увидишь массу фотографий, информации о спортсменах, сведения о тех, кто проектировал и строил этот объект. Кроме того, в ней есть планы, пожелания, мечты. И многие из них, как показало время, сбылись.


 

К 208-й годовщине освобождения Дорогобужа от французских войск
 
ВСПОМИНАЕМ ИМЕНА ГЕРОЕВ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1812 ГОДА
 
Экспонат, который мы сегодня предлагаем вашему вниманию, может претендовать на звание самого тяжеловесного в Дорогобужском музее. Его действительно не каждый сможет сдвинуть с места. Но ценность и особенность экспоната, безусловно, заключаются не в весовых характеристиках. Главное, что эта чугунная плита, внесённая в музейный каталог под номером 2073, является частью интереснейшего исследования, которое было проведено нашими краеведами.
Обобщающим итогом их работы по данной теме стала статья Владимира Прохорова в научно-популярном журнале «Край Смоленский» (№ 8, 2012 г). Но мы не станем сейчас подробно знакомиться с этим материалом - оставим его вам для самостоятельного изучения. А здесь расскажем лишь об одном интересном факте, который открывает вот этот экспонат.

Сейчас уже известно, что эта чугунная плита с надписью относится к XIX веку. И то, что мы имеем возможность видеть и изучать её, большая удача. Чисто случайно это «послание из прошлого» не пошло в переплавку. А было это так.

…Одним из важных школьных дел детворы советской эпохи был сбор металлолома. Однажды (в апреле 1969 года) восьмиклассники Дорогобужской школы №1 поехали в деревню Елисеенки, чтобы забрать накопившийся колхозный металлолом. Останков отслуживших своё сельхозорудий накопилось много – целый кузов грузовика. И было среди них нечто совершенно отличное от общего «содержимого» - тяжёлая плита с едва проступавшими то ли буквами, то ли цифрами. Ребята, конечно, заинтересовались странной находкой. А самый большой интерес к ней проявил Володя Цуренков.

Позже, уже работая главой Администрации Дорогобужского района, В.Е. Цуренков признался, что тогда сразу почувствовал ценность найденной плиты. Наверно, сыграл свою роль интерес к истории. Любимый предмет в его классе преподавала Анастасия Петровна Цыганова, сумевшая увлечь ребят. К тому же в школе только что был создан музей, которым руководила Анна Ивановна Ашметкова.

Музейное дело, новое для школы, тоже обладало большой притягательной силой и будто заставляло смотреть на предметы иными глазами, оценивать всё необычное с точки зрения исторической значимости. Видимо, поэтому находка из Елисеенок не была сгружена со всем металлоломом в общую кучу. Восьмиклассник Цуренков забрал её домой, очистил от грязи и прочих наслоений времени, оттёр керосином – и на лицевой стороне проступила надпись. Теперь он не сомневался – плита исторически ценная! Утром юный краевед потащил её в школу и оставил у дверей музея…

В 1980 году плита в числе многих других экспонатов из школы была передана возрождённому Дорогобужскому районному краеведческому музею. И Анна Ивановна Ашметкова, работавшая здесь до конца девяностых годов, останавливаясь с посетителями музея у этого экспоната, непременно рассказывала о том, как и благодаря кому ценная чугунная плита избежала участи металлолома и указала краеведам интересное направление для исследования, напомнила имена, которые не стоило забывать.

Итак, от предыстории переходим непосредственно к тому, что открывает нам чугунная плита, найденная в деревне Елисеенки. Для этого обратим внимание на надпись. Она гласит:

«СЕЛЬЦО ЕЛИСЕЕНКИ
всемилостивейше пожаловано
ЦАРЕМ АЛЕКСЕЕМ
МИХАЙЛОВИЧЕМ
стольнику полковнику
АБРАМУ ВИСТИЦКОМУ
в 16 м столетии».
Первое, что мы узнаём из этой надписи: Елисеенки, ныне почти исчезнувшая деревня, были поместьем семьи Вистицких.
Кто же они, эти господа, с фамилией явно «не нашей», один из которых был удостоен большой царской милости?
Вот что говорят документы:

«Вистицкие или Висцицкие – польский шляхетский род из Речи Посполитой. В Российском государстве известны две ветви. Родоначальник одной, Самуил, был владельцем имений в Ковенском и Упитском уездах в 1649 г., потомство – Висцицкие – закрепилось в Ковенской губернии.

 В другой, смоленской ветви, родоначальником считается Петр, в 1655 г. поступивший на русскую службу, и от которого пошли Вистицкие. Документы хранят сведения о шести поколениях этого дворянского рода, который в числе других можно считать гордостью дворянства Смоленской губернии.»

В ряду звучных смоленских фамилий, давших славных героев 1812 года, род дворян Вистицких занимает далеко не последнее место. Михаил Степанович Вистицкий был генерал-квартирмейстером вначале 2-й русской армии, а во время Бородинского сражения и соединенной русской армии;  его брат, генерал-майор Семен Степанович Вистицкий с декабря 1812 года стал начальником Смоленского ополчения; об остальных братьях известно меньше, но так или иначе, находясь в немалых воинских чинах, они также принимали участие в войне с Наполеоном.

В Военной галерее 1812 года Зимнего дворца (Государственного Эрмитажа) и сейчас находится портрет Михаила Степановича Вистицкого, выполненный Дж. Доу (работа относится к 1819-1825 гг.).

Согласитесь, что такой человек заслуживает более пристального внимания. И вы можете прочитать о нём в уже упомянутой статье В. Прохорова «Из истории дорогобужского дворянского рода Вистицких», размещённой в разделе «Публикации» /files/270/prohorov-iz-ist-vistic.pdf

«Но не только воинской доблестью памятен нам род Вистицких. Эта семья, верой и правдой служившая Отечеству на поле брани, приложила свои личные усилия к мемориализации памяти об Отечественной войне 1812 года, показав тем самым исключительный пример другим».

В своем родовом селе Елисеенки Дорогобужского уезда Вистицкие установили памятник в честь Отечественной войны 1812 года. Пока это единственный известный пример установки частного памятника, посвященного войне с Наполеоном в Смоленской губернии, который был воздвигнут в первой половине XIX века.

Памятник до наших дней не сохранился, но из работы В.И. Грачева известно, что он был кирпичным, находился в селе на площади близ храма, имел «чугунную доску» на одной из сторон с надписью.
Эта чугунная доска была обнаружена уже в новом веке при разборке печи в одной из деревень вблизи Дорогобужа. Сама доска была продана нашедшими ее людьми одному из коллекционеров.
 На фотографии можно прочитать подлинный текст, размещенный на доске: «Нашествием неприятеля в сельце Елисеенке все господское огромное строение и все крестьянские дворы были созжены до конечнаго основания в 1812-м году».
Вероятно, памятник появился с устроением церкви в Елисеенках (не ранее 1847 г.).
А что же наш экспонат – чугунная плита из Елисеенок, на которой записано о времени пожалования имения Вистицким?
Скорее всего, она располагалась на другой грани памятника.

Уже было сказано, что он не сохранился. Но в 1929 году он ещё стоял в Елисеенках. Его видели участники краеведческой экспедиции, которую совершили по Днепру смоленский музейный работник Г.В. Парфёнов, белорусский археолог В.Р. Тарасенко и др. Они оставили воспоминания об экспедиции и зарисовки. На одном из рисунков как раз и запечатлён памятник в Елисеенках.

         

 

Вистицкие также известны своей благотворительностью. Вот всего один пример. Последние представители рода сёстры Евдокия и Вера, по завещанию, освободили своих крестьян и пожертвовали большую сумму денег на развитие образования.


ЗАГАДКА СТАРОГО ЧЕРДАКА

Этот экспонат появился у нас в музее совсем недавно. Он даже не обрёл пока место в экспозиции – стоит «в рабочей зоне», а мы периодически разглядываем его, радуясь новинке, удивляясь, задаваясь вопросами и отыскивая на них ответы.

Действительно, нежданно появившийся экспонат поначалу не столько рассказывал, сколько загадывал. Это само по себе уже было интересно, как любопытна и собственно история появления в музее этих деревянных башмаков.

…В начале осени музей посетил житель Подмосковья Николай Алексеевич Шабунин, корни которого здесь, в Дорогобужском районе, в деревне Слойково. Прикипев душой к своей «исторической родине» с малых лет, Николай и сейчас, спустя полвека после детства, навещает старенький дом своего деда. Поддерживает жилище в порядке, обкашивает вокруг, следит за берёзками, которые выросли на месте бывшего картофельного участка, а на белеваре (так раньше слойковцы называли обочину большака) посадил шеренгу каштанов. Выжили, правда, только три деревца.

Огородом Николай не занимается, но вот речке и лесу отдаёт, как говорится, дань уважения. Походы за грибами, рыбалка на Уже, где ему знакомы главные рыбные места, занимают всё его время. А ещё – любование закатами и рассветами, звёздами и туманами, весенним пробуждением земли и листопадами – словом, всем, что постепенно входило в душу и теперь поселилось там навсегда. Он любит фотографировать родную деревню и делиться с друзьями в сетях этими красотами

Почему так подробно рассказываю об этом человеке? Во-первых, потому что знаю его с нежного возраста. Каждое лето нашего детства мы проводили вместе, одной ватагой с другими слойковскими сверстниками – на Уже, в прибрежных шалашах, на лугу, где пасли овец, в деревенском клубе и т.д.  Из той тесной детской компании нас осталось совсем немного, и каждое воспоминание, каждая возможность мысленно вернуться в то золотое время мне очень дороги. Те, кому за 60, меня поймут.

Но главная причина моего внимания к другу детства – желание показать, что простой человек, обладатель обычной рабочей профессии и обычной судьбы, Николай Шабунин всё же человек тонкой душевной организации. Не будь он таковым, не люби свою деревню, не интересуйся родовыми корнями, не дорожи всем, что связано с историей семьи, каждой мелочью, которая могла бы что-то рассказать об этом, - вряд ли мы увидели бы деревянные башмаки, которые именно Н. Шабунин и его двоюродный брат Роман подарили музею.

Коля нашёл их на чердаке дедова дома. Было это, оказывается, ещё лет сорок назад, как говорит он сам, перед службой в армии. Внук тогда, конечно, спрашивал деда, что это за странная обувь, откуда она, но дед, Синяков Алексей Арсентьевич, ничего толком не рассказал. Или с годами Колька просто забыл подробности.

После службы про эти башмаки он и вовсе не вспомнил. Но к ним проявил интерес другой внук деда Лёши и бабы Ольги, Роман. Он в своё время тоже посетил старый чердак, нашёл башмаки, даже, кажется, забирал их с собой в Москву. Но потом вернул на прежнее место. И вот недавно необычная обувка вновь была извлечена из прошлого. Тут уже братья поняли и по-настоящему оценили значимость своей находки.

Что это за башмаки? Откуда они? Спросить, увы, уже не у кого. Дед и бабушка давно ушли в мир иной, да и матери Николая, которая могла бы что-то рассказать, тоже уже нет. Пришлось копаться в своей памяти, в Интернете, расспрашивать соседей, родственников.

Что же выяснилось? До войны Алексей Арсентьевич Синяков какое-то время находились в Прибалтике. Это Николай помнит по рассказам деда. Что он там делал? Скорее всего, плотничал. Он потом и здесь, в совхозе «Шульгинском», работал в строительной бригаде. А ещё клал и ремонтировал печки. В общем, «трудовая» версия пребывания в чужих краях подходит. Так, может, он привёз башмаки оттуда? Ведь национальная обувь эстонцев, к примеру, - именно деревянные башмаки…

А может, дед сделал их сам? Руки ведь росли откуда надо. Но зачем? Надевать вместо галош на хорошую обувь? Вряд ли…

На помощь пришёл всезнающий Интернет. Он утверждает, что такую обувь использовали фашисты для военнопленных. Но о том, что кто-то из семьи Синяковых находился в плену, никогда не говорили. Дед был на фронте, бабушка со старшей дочкой здесь, в Слойкове, в оккупации. Ещё две дочери и сын родились после войны. Они явно не были свидетелями появления в семье этой обуви. Откуда взялись башмаки? Загадка…

Но в том, что «долгожители» дедова чердака имеют военное (или даже довоенное) происхождение, Николай с братом Ромой уже не сомневались. Они были убеждены, что их находка представляет собой историческую ценность, и решили передать её в музей. Что и сделали в начале сентября. За что мы им, конечно, благодарны.

Теперь загадку деревянных башмаков разгадываем мы. Собственно, их предназначение загадочным уже не является. Имеется достаточно данных, свидетельствующих о том, что подобная обувь встречалась в годы Великой Отечественной войны и предназначалась жителям оккупированных территорий.

Наш земляк, поэт Михаил Сосенков, в цикле воспоминаний о своём военном детстве рассказывает об этой странной обуви, которую от нужды довелось носить одному деревенскому мальчишке. Рассказ так и называется «Колодки». Он входит в сборник «Детство, убитое войной» (составитель Н.Г. Казмина). Там же есть фотография «туфель»-колодок. Снимок сделан военным фотокорреспондентом В. Аркашевым в сентябре 1943 года: лежат в траве башмаки, подобные тем, что имеются теперь у нас в музее. Подпись под фото: «Немецкая обувь для оккупированного населения». 

М. Сосенков, «Из военного детства»     
КОЛОДКИ
Мать Кольки Булычева страдала эпилепсией после оккупации. И если мы жили в это время трудно, то ему жилось тяжко. Ходил в лохмотьях, а обуви не было совсем. Немцы побросали много деревянных колодок, и Колька носил их вместо ботинок. Массивные, вырубленные из цельного куска дерева колодки не вязались с маленькими худыми ногами подростка Кольки. Мы с ним были соседями и вместе ходили в школу. Я ослаб после болезни и ходил очень медленно, а Кольке не давали угнаться за сверстниками его колодки. До снега еще было терпимо, а когда нашу школьную дорогу завалило снегом, мы с ним приходили в класс к концу урока.
В декабрьский жесткий день, когда солнце появляется только для того, чтобы люди сильнее почувствовали лютый холод, я возвращался из школы. И как только вошел в лес, сразу услышал тихие всхлипывания. Под серым от инея кустом можжевельника сидел Колька Булычев. Он застыл так, что не мог идти. Руки были запрятаны под мышки, а драная взрослая телогрейка без пуговиц распахнута. Кое-как натянули мы на его окоченевшие руки мои вязанки, и я пошел вперед, чтобы закрывать его от ветра. Одежда у меня была сносная, да и дома ждала печка и чугунок с горячей похлебкой. У кольки ничего этого не было: его больная мать не могла обеспечить ни себя, ни сына теплом и едой.

Мы все тогда жили трудно, но они жили тяжко. Колька умер, не дожив и до тридцати. И не один Колька. Многих моих сверстников уже нет.

Вот, пожалуй, всё и открылось… Но всё ли? При желании можно задаться самыми разными вопросами, связанными с новым экспонатом. И попытаться на них ответить.

Для людей любознательных в мире всегда есть место поиску. Проверьте на себе: загляните на старый чердак, в чулан или в бабушкин сундук. Вдруг там хранится какая-то тайна или загадка, которая откроет вам неизвестную страничку судьбы вашей семьи, сделает жизнь интереснее?

А вдруг там найдётся нечто, что может стать музейным экспонатом? Поделитесь с нами, и мы обязательно расскажем потом историю вашей находки!


ОДИН ЭПИЗОД ВОЙНЫ

Дню освобождения Смоленщины посвящается…

Сегодня речь пойдёт о стихотворении Николая Жигарева - известного в Сафонове самодеятельного поэта. Кстати, дорогобужанам его творчество тоже хорошо знакомо, поскольку Н.Р. Жигарев постоянный участник всех литературных вечеров, презентаций, выставок, которые проводятся в Дорогобужском районе. Его стихи не раз печатались в нашей районной газете. Так что в особом представлении автор не нуждается. А вот стихотворение, предложенное им музею, станет предметом подробного обсуждения в нашей рубрике.

Какой-нибудь строгий читатель скажет, что стихотворение вряд ли можно считать экспонатом. Но мы ему возразим. Ведь всё, что является свидетельством определённого исторического периода или события и при этом хранится в музее, имеет полное право быть причисленным к экспонатам. А стихотворение именно таково.

РАССКАЗ МАТЕРИ

Мне это рассказала моя мама.
И я храню в душе ее рассказ.
Скорее не рассказ, а даже драма,
Как Гришин от бандитов ее спас.
Сорок второй. Осенняя распутица.
Деревню разбомбили и сожгли.
И голод, и нужда — войны попутчица —
В холодные землянки заползли.
Лютует немец — поживиться нечем,
Да наши их, видать, неплохо бьют,
А тут еще бандиты из-за речки
Набегами покоя не дают.
Собрались там, похоже, дезертиры
Да мародеры — уголовный сброд.
И местный уркаган за командира.
Спасают шкуры, а не свой народ.
Последнее отдай, иначе — пуля.
Ни стариков не жалко, ни детей,
Забавы ради ранили дедулю…
Они страшнее, сволочи, зверей.
И вот опять пришли. Давай одежду,
Да валенки давай, да сапоги…
А где их взять, ведь все, что было прежде,
Сгорело да разграбили враги.
В землянках все вверх дном, как волки рыщут
— А ну, вылась, давай-ка все сюда.
Где спрятали? Мы все равно отыщем!
Не скажете? Так вам не жить тогда!
К стене разбитой бомбой глинобитки
Поставили запуганных людей.
Последний раз: «Где спрятали пожитки?»
И зло горят глаза у палачей.
Да только что-то вдруг загоношились.
За огородом, где сгорел сарай,
Внезапно партизаны появились,
И закричал бандит: «Братки, тикай!»
Да только поздно. Сами стали к стенке.
Оружие на землю побросав,
Упали разом. Стали на коленки,
На все запричитали голоса…
Сорок второй. Распутица осенняя…
О той поре не просто вспоминать.
Но если бы не Гришин, без сомнения,
Бандиты расстреляли б мою мать.                  Н. Жигарев
 

Сравнительно небольшое, отразившее маленький эпизод войны в судьбе одного человека, стихотворение открывает важную страницу героической истории нашего края, оккупированного гитлеровцами в годы Великой Отечественной войны.

Николай Жигарев передал «Рассказ матери» в музей как раз накануне Дня освобождения Смоленщины. В основу стихотворения легли его детские впечатления от воспоминаний матери, Софьи Романовны, о жизни на оккупированной территории.

В детстве мамины рассказы, пусть и потрясшие, быстро сменились новыми впечатлениями, другими событиями и, казалось, забылись. Но, видимо, память сердца сберегла и слова, и чувства. Не случайно ведь теперь, спустя столько лет, на седьмом десятке жизненного пути, Николаю Романовичу не просто вспомнились материнские рассказы, но и оформились в рифмованные строки.

Предыстория их такова.

Было начало шестидесятых, когда многодетная семья Жигаревых купила телевизор. Вечерами все вместе, родители и дети, собирались перед экраном. Смотрели всё подряд: новости, кино, мультфильмы, даже иногда просто «сетку» - в ожидании начала вещания.

Однажды в какой-то документальной передаче о войне мать услышала фамилию Гришин. И тут же буквально встрепенулась: «Гришин! Гришин – это же мой спаситель! Если б не он, не было б меня тут с вами… Да и вас бы, дети, не было…»

Передача шла своим ходом, но её уже не смотрели. Сыновья обернулись к матери: «Мам, как это – спаситель? Расскажи!»

И она рассказала.

Шла война. К деревне, где жила Софья, отправившая на фронт мужа, подступали немцы. Никакой родни у молодой женщины, выросшей сиротой, не было. И она, с маленькой дочкой на руках, отправилась вместе с другими односельчанами неизвестно куда – подальше от войны. Но уйти от неё беженцам не удалось. В одной деревушке они вынуждены были осесть. Наступили долгие мучительные дни оккупации…

Деревушку (названия её Софья даже не запомнила) фашисты почти полностью сожгли. Беженцы ютились в землянках. Что ели, как выживали – страшно сказать. Боялись и оккупантов, и бандитов, которые прятались в лесах от всех, – просто спасали свои шкуры.

Жители деревни и беженцы ждали, когда придут свои. А ещё надеялись на партизан. Знали: они где-то здесь, недалеко. Фашисты потеряли покой, боялись даже самого слова «партизаны». А люди в деревне радовались каждой новости о том, что гришинцы (так называли партизан, действовавших на ближайшей территории) в очередной раз нанесли оккупантам урон. Знали, что командир отряда Гришин – бесстрашный и дерзкий. И такие же бойцы в его отряде. Верили, что они не дадут до конца погубить деревню, спасут людей, поддержат их до прихода армии.

Так однажды и произошло.

Это было осенью 1942 года. Уже наступили холода. Люди почти не выходили из землянок. Фашисты давно не навещали деревню. Но однажды вход в землянку резко открылся, и её обитателям так же резко скомандовали: на выход!

Женщины, дети, старушки – убого одетые, измученные, – выбрались на улицу. Перед ними стояли пятеро вооруженных мужчин.

- А ну, давайте одежду, валенки, сапоги!

- Какие сапоги? У нас одёжи – что на коже. Мы беженцы…

- Попрятали!!! Давай, откапывай! Где ваше добро? Не отдадите – расстреляем всех до единого! А ну – к стенке!!!

Возражения оказались напрасными. Бандиты (это были именно они) потеряли всё человеческое. Озверевшие, они уже приготовились разрядить автоматы в беззащитных женщин и детей… Но вдруг из-за сарая раздался крик бандита, стоявшего «на стрёме»: «Тикай! Гришинцы!!!»

Однако убежать никому не удалось. Небольшая группа партизан из отряда Гришина как из-под земли выросла и взяла на прицел бандитов…Их, по законам военного времени, расстреляли на месте. Обитатели землянки были спасены. А Софья Романовна на всю жизнь запомнила, что её спасители – партизаны из отряда Героя Советского Союза Сергея Владимировича Гришина. Но тогда, в 1942 году, ему ещё не было присвоено это высокое звание. Однако слава героя уже прочно была связана с его именем.

+++++++++++++++++

Наша справка

 ГРИШИН Сергей Владимирович  

Родился 18 (4) марта 1917 г. в деревне Фомино  Дорогобужского р-на Смоленской области в крестьянской семье Владимира Николаевича и Ефросиньи Фроловны Гришиных. Окончил семилетку, Дорогобужское педучилище в 1935 г. Работал учителем, заведующим начальной школой в деревне Выползово. В 1939 г. поступил в педагогический институт. В РККА с 1939 г. Заместитель политрука роты, помощник командира взвода полковой школы (15.12.1939 – 02.1940); курсант курсов подготовки офицеров (02.1940 – 15.06.1941).

Младший лейтенант, командир танкового взвода 8-го танкового полка 4-й танковой дивизии, дислоцировавшейся в Брестской области. В бою под Минском 15 сентября 1941 г. танк С.В. Гришина был подбит, полк попал в окружение. С группой окруженцев пробивается на восток, следуя за линией фронта.

С.В. Гришин пришел в родную деревню, создал подпольную группу, а затем в ноябре 1941 года партизанский отряд «Тринадцать», который и возглавил. 15 февраля 1942 года отряд вступил в освобожденный от немцев Дорогобуж. Во второй половине февраля – марте 1942 г. отряд ведет наступление на поселок Сафоново, ввязавшись в затяжные бои у деревни Петрово.

12 марта 1942 года командир объединения партизанских отрядов «Дедушка» (куда входил отряд «Тринадцать») В. И. Воронченко поручил отряду С. В. Гришина выйти в северо-западные районы Смоленской области «для усиления партизанского движения», «чтобы разжечь ярче пламя партизанской войны». В рейд отправился костяк отряда – 33 бойца.

Через полтора месяца рейдирующий партизанский отряд под командованием С.В. Гришина, принимая партизан и окруженцев, вырос до батальона, а в июне 1942 г. был преобразован уже в особый партизанский полк «Тринадцать» в составе трех батальонов. Отряд, а затем полк до марта 1943 г. действовал на северо-западе Смоленской области, в округе Слободы, Демидова, Рудни, Каспли, Духовщины, совершал рейды под Витебск. Весной 1943 г. район боевых действий полка смещается к югу, к Монастырщине и Красному.

В мае 1943 года полк передислоцируется в Белоруссию, в Могилевскую область. Осенью 1943 г. численность полка превысила 4 тысячи человек, и 1 июня 1944 года полк реорганизуется в Особое партизанское соединение «Тринадцать», состоящее из трех бригад и трех отдельных отрядов. В конце июня 1944 г. части соединения встретились в Белоруссии с наступающими советскими войсками, а 23 июля 1944 года состоялся партизанский парад в Смоленске.

За время рейда партизаны разгромили около полусотни немецких гарнизонов, штабов, комендатур и участков; уничтожили около 14 тысяч солдат в боях и при совершении диверсионных актов, свыше 300 эшелонов (более 3 тысяч вагонов и платформ), около тысячи автомашин; сотню мостов. Партизаны-гришинцы прошли в рейде около 2500 километров по 42 районам Смоленщины и Белоруссии, провели свыше 600 боев, отразили 7 карательных экспедиций, пятнадцать раз прорывались окружения. Командиру особого партизанского полка «Тринадцать» лейтенанту С.В. Гришину 7 марта 1943 г. присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1943 г. С.В. Гришин вступил в партию.

Некоторое время после возвращения части в Смоленск Сергей Владимирович находился там же, в распоряжении Смоленского штаба партизанского движения. В дальнейшем слушатель Высшей разведшколы Генштаба Вооруженных сил СССР, слушатель Военной академии им. М.В. Фрунзе (окончил в 1947 г.), преподаватель и старший преподаватель ВАК офицеров разведки (01.1949 – 11.1953). Полковник (1949 г.).

В 1955 г. С.В. Гришин окончил Военную академию Генштаба и работал начальником  разведки 5-й армии на Дальнем Востоке, Шкотово (1955 г. – 03.1958 г.).

Находился с интернациональной миссией на Кубе.

Кандидат военных наук, автор трудов по войсковой тактике. Доцент, старший преподаватель, затем заместитель начальника кафедры РиИА (разведки и иностранных армий) Военной академии имени М. В. Фрунзе.

Награжден орденами Ленина, Отечественной войны I ст., Красной Звезды, «За службу Родине в ВС СССР» III ст., медалями «Партизану Отечественной войны», «За победу над Германией», отмечен наградами РВС Кубы.

Почетный гражданин городов Дорогобуж (звание присвоено 8 июня 1973 года), Быхов, Славгород, Чаусы, Белыничи. В Дорогобуже бывал на встречах с однополчанами в 1973, 1988 гг. Умер 25 июня 1994 г. в Москве.


 


РАССКАЗЫВАЮТ МУЗЕЙНЫЕ ЭКСПОНАТЫ

    Сегодня Дорогобужский районный музей предлагает вам, уважаемые посетители сайта, новый раздел. В нём мы «предоставим   слово» некоторым предметам, которые хранятся в нашем музее и, на первый взгляд, не заслуживают особого внимания. Но стоит присмотреться к ним, прислушаться, вспомнить, подумать – и окажется, что самая скромная вещица хранит в себе интересную историю. Раздел  так и  называется «Рассказывают музейные экспонаты». Вести его будет специалист по экспозиционной и выставочной деятельности Татьяна Белковская.

ШКАТУЛКА БЕЗ СЕКРЕТОВ

В первом зале нашего музея, где выставлены предметы старины, есть скромный экспонат, который не имеет прямого отношения к древности:  шкатулка в виде сундучка. И в этой её «сундучковой» форме вся «древность».

Но, тем не менее, экспонат весьма интересный. Он, как положено, имеет свою историю, которая и составляет его ценность.

Давайте  же познакомимся с  той, о которой сегодня пойдёт речь. Вот она!

       

Шкатулка, как это свойственно многим женщинам, весьма разговорчива. Она сама рассказывает о себе, причём, вопреки предрассудкам, не скрывает свой возраст. На внутренней стороне её крышки указана дата: 25 августа, 2000 год. Значит, ей только что исполнилось 20 лет. Сведения о «родителе» – здесь же. Мастера зовут Иван Трофимович. Есть и ещё одно имя – Татьяна Антоновна. Это владелица шкатулки. Она получила это изделие в подарок в честь 850-летия Дорогобужа. Об этом, собственно, и сообщает дарственная надпись.

Вот всего несколько расплывчатых строк, написанных от руки фломастером, а мы узнали, что в 2000 году дорогобужане отмечали юбилей  своего города. И, судя по всему, довольно широко, если дело дошло до подарков руководству и организаторам праздника. Татьяна Антоновна Московченко, работавшая в ту пору начальником отдела по культуре, не единственная обладательница юбилейного сувенира. Подарок от Ивана Трофимовича получили и другие руководители района той поры. Возможно, у них дома до сих пор спокойно поживают «сёстры» нашей шкатулочки, обитающей в музее.

А теперь от «анкетных данных» перейдём к внешности. Шкатулка, бесспорно, хороша собой. Шатенка со здоровым блеском, она привлекает внимание! Все шесть её граней представляют собой разные сюжеты. Их можно считать мечтами или фактами биографии нашей героини - это уж кому как нравится. Но рассматриваешь их с интересом, отдавая дань мастерству автора.

Его имя уже называлось – Иван Трофимович. И тот, кто следит за культурной жизнью района, кто знает имена наших местных талантов, конечно, понял: это Иван Трофимович Тарасов. Художник-самоучка, бесспорно, одарённый человек, добрый и открытый, он был настоящим умельцем и находил применение своим способностям в разных направлениях художественного творчества и прикладного искусства: плетении из лозы, рисовании, выжигании. Он отличался необыкновенной щедростью и очень любил делать подарки друзьям и знакомым.

Наш музей тоже не обделён. Здесь немало экспонатов, которые являются творением рук И.Т. Тарасова. Что-то он сам подарил, что-то поступило в музей уже после того, как мастера не стало.

Сведения о его биографии скупы. Иван Трофимович Тарасов из поколения, детство которого опалено войной. Родился он в 1930 году в одном из рабочих посёлков Пензенской области. Там рос, учился, работал – просто жил. На Смоленщину перебрался уже в зрелом возрасте. Поселился в посёлке Верхнеднепровском. Работал на Дорогобужском ЗАУ. Свободное время посвящал увлечениям: играл в драмкружке ДК «Химик», сочинял наивные, но искренние стихи, посещал изостудию, которой руководил художник Валерий Зайцев.

В ту пору Ивану Трофимовичу было уже 45 лет. Однако это его не смущало. Он был убеждён, что учиться никогда не поздно, особенно, если дело, которому учишься, тебе по душе. А это было именно так! Всё, что Иван Трофимович Тарасов создавал руками, он пропускал через душу. Видимо, поэтому все его произведения, которые искусствоведы относили к наивному искусству, так трогали зрителей. В простоте, наивности, искренности и была вся прелесть рисунков, картин, выжженных панно художника-самоучки.

Работы И.Т. Тарасова выставлялись в Дорогобужском районе, в других городах Смоленщины, в залах областного центра. Везде они находили своего зрителя, получали достойную оценку знатоков искусства.

Художнику-самородку посвящались статьи в газетах. Очень тепло о нём написал искусствовед и журналист Владимир Аникеев. Его очерк «Ангел за плечами» использован в книге «Созвездие талантов провинции» (Изд. «Маджента», Смоленск, 2015).

Яркая творческая индивидуальность, добрый нрав, душевность, умение дружить делали Ивана Трофимовича душой объединения «Провинция». Его уход в 2002 году вся творческая интеллигенция района восприняла как большую утрату. К тому, что Ивана Трофимовича не стало, до сих пор трудно привыкнуть. Утешительно лишь то, что с нами остались его работы. Наследие мастера: 30 картин, более двухсот изделий из лозы, а также панно, миниатюры, шкатулки – находится у друзей, в частных коллекциях, и, как уже было сказано, в музее.

    

И вот здесь снова хочется вернуться к празднованию 850-летия Дорогобужа. Этой дате Иван Трофимович посвятил целую композицию, которую создал из лозы. В неё вошли башня, два домика, один из которых представляет собой гриб боровик, кашпо, напольная ваза и др. Композиция была выставлена для всеобщего обозрения. И её, кстати, никто не заказывал Ивану Трофимовичу. Он сам решил таким образом отметить 850-летие Дорогобужа. А чтобы никто не сомневался в чистоте его помыслов, чтобы все точно знали, чему посвящена композиция, он дополнил её сплетёнными из лозы цифрами 850 и таким же «лозовым» названием города – ДОРОГОБУЖ.

Это необычное произведение Тарасова после участия в ряде выставок и ярмарок было передано в наш музей, где и хранится до сих пор. И как было не дополнить эту замечательную коллекцию мастера ещё одним экспонатом, изготовленным в 2000-ом году к юбилею города, - той самой шкатулкой, которая и послужила сегодня нитью воспоминаний о празднике города двадцатилетней давности, о художнике из народа – простом, талантливом, открытом человеке. Такими же были и его творения – искренние, бесхитростные. Как и наша шкатулка, безо всяких секретов рассказавшая нам собственную историю и историю своего мастера.

 

 

МБУК «Дорогобужский музей»

Тел.: +7 (48144) 4-11-91
E-mail: dormuseum@mail.ru


Анонсы мероприятий и выставок

 
 
 

 

 

 

© Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Дорогобужский историко-краеведческий музей», 2021

 

Web-canape — создание сайтов и продвижение

Яндекс.Метрика

Главная | Карта сайта | Интернет-приемная

Адрес: 215710, Смоленская область,
г. Дорогобуж, ул. Пушкина, д.9
Телефон: (48144) 4-11-91
dormuseum@mail.ru